Проблема романтических отношений в аналитической группе

Автор: Yael Doron

Виньетка

Я начну с описания событий, произошедших более десяти лет назад в моей аналитической группе, которую я проводила совместно со своим супругом, который является одновременно социальным работником и ведущим группы. В то время группа работала около двух лет и состояла из семи участников — четырех женщин и трех мужчин. Некоторые из них проходили комбинированную терапию (групповые и индивидуальные сеансы) либо со мной, либо с моим соведущим, а другие были нашими бывшими пациентами: участники разработали ритуал, который они назвали «афтопати», в ходе которого они оставались вместе за пределами клиники, после групповых занятий, курили вместе, смеялись, болтали в течение нескольких минут, и только затем расходились. Со временем ведущие узнали, что не все участники чувствовали себя желанными гостями на афтопати, и что некоторые из них ушли сразу после окончания группы. Также выяснилось, что были вопросы, которые участники обсуждали только на афтопати, а не во время групповых занятий. Ведущие истолковали это нарушением границ и разыгрыванием демонстрации ложной близости, которая на самом деле выражала реальную трудность участников в поддержании интимных и открытых отношений друг с другом. Они поделились этим впечатлением с группой, но участники не приняли интерпретацию, и эти события продолжились.

Через некоторое время, без ведома ведущих или других участников, между двумя доминирующими членами группы завязался роман: Эрик, 40 лет, женат, имеет одного ребенка, одинокий мужчина, не имеющий социальной жизни, и Ева, 35-летняя одинокая женщина, у которой в прошлом было несколько плохих отношений, вызывающих зависимость. В то время Эрик проходил со мной комбинированную терапию, а Ева в прошлом была пациенткой моего соведущего. Роман между Эриком и Евой продолжался уже несколько недель и поначалу держался в секрете от группы и обоих ведущих.

Когда Эрик и Ева наконец раскрыли секрет группе, участники отреагировали долгим напряженным молчанием. Ведущие призывали их относиться к различным эмоциям, вызванным в них реакцией на тайну. Спустя долгое время они разговаривали со смесью поддержки и радости, с одной стороны, а также с некоторыми страхами и опасениями, с другой стороны.

Ведущие чувствовали, что романтические отношения поставят под угрозу способность каждого использовать группу. Они поделились этими проблемами с группой и связали роман с предыдущими актами пересечения границ группы, такими как ритуал «автопати». Но, несмотря на усилия ведущих помочь группе подумать и поговорить о романтике, разговор был плохим, и участники спешили сменить тему.

В последующие недели Эрик и Ева начали приходить в группу вместе, и они также исчезли вместе, как только занятия закончились. «Афтопати» внезапно прекратились, но наиболее значительные изменения были очевидны в самих групповых сессиях; атмосфера в группе стала поверхностной и искусственной, со вспышками смеха и шутками с явным сексуальным оттенком. Попытки ведущих отразить, перевести или интерпретировать происходящее были встречены непроницаемыми взглядами участников. Казалось, все они сговорились вместе, чтобы достичь одной цели — не работать любой ценой.

Это «соглашение» продолжалось в течение нескольких недель. Ведущие чувствовали себя потерянными, и участники тоже были разочарованы, но изменений не происходило. В конце концов, на индивидуальной встрече Эрик рассказал, что его отношения с Евой подошли к концу; она хотела, чтобы он оставил свою жену и переехал к ней, но он был неспособен сделать что-либо, что могло бы поставить под угрозу его брак. Она была глубоко ранена. Они решили расстаться.

Ева, без предварительного уведомления, не присутствовала на следующем групповом занятии. Эрик рассказал, что они расстались. Группа отреагировала со смесью стресса и облегчения и уклонилась от обсуждения этого вопроса. На следующей неделе пришла Ева и начала сеанс с яростной атаки. Она обвинила ведущих и особенно меня — индивидуального терапевта Эрика в том, что они поощряли развитие романа и были косвенно, даже почти напрямую ответственны за ее страдания. Группа была парализована, и никто из участников не скорректировал ее мнение. Ева, казалось, была в глубоком стрессе и злобно разговаривала долгое время, это повторялось на следующих сеансах.

Группа и ведущие ничем не могли ей помочь. Любая параллельная попытка пригласить ее на индивидуальную сессию с одним из ведущих группы отдельно или с ними обоими вместе яростно отвергалась.

Наконец, Ева объявила, что покидает группу. Вскоре после этого два других участника объявили, что уходят якобы по техническим причинам. Неоднократные попытки ведущих и других участников обсудить случившееся, понять, сдержаться и двигаться дальше раз за разом терпели неудачу. В конце концов, примерно через два месяца после этих событий, группа раскололась и распалась.

Распад группы и сильное оскорбление, нанесенное Еве, оставались со мной в течение многих лет как профессиональная, так и личная травма и в конечном итоге послужили основной причиной, побудившей меня присоединиться к Израильскому институту группового анализа.

В ходе ретроспективного анализа, который происходил в моем сознании бесчисленное количество раз за последнее десятилетие, я пришла к пониманию многих вещей, которые я не понимала в то время, касающихся романтики и группы. Я не знаю, могла ли я предотвратить то, что произошло, особенно преступление Евы и распад группы, но я хочу верить, что я могла бы это сделать.

Сегодня я понимаю, что наша фундаментальная ошибка, как ведущих, заключалась в том, что мы недостаточно глубоко понимали, что этот роман принадлежал не только Эрику и Еве, но и группе в целом, и что он представлял собой тревогу уничтожения, связанную со всей динамической матрицей, включая нашу собственную, как два молодых и недостаточно опытных ведущих, которые тоже были парой в реальной жизни. Чувства сопричастности, теплоты и близости, присутствие которых мы ощущали в группе в месяцы, предшествовавшие этим событиям, не выдержали нападок на границы группы. Наша способность размышлять о событиях группы «здесь и сейчас», понимать, переводить и помогать участникам переварить и сдерживать бессознательные групповые события была ограничена.

Эта статья представляет собой попытку подвести некоторые итоги и более глубоко понять, как можно справиться с романтическими отношениями в группе, не теряя участников или группу в целом. Я подчеркну понятие романа, как события матрицы и утвержу, что это особая форма расстройства отношений, но сначала я хочу обсудить не только опасности, но и возможные положительные аспекты романа в терапевтической группе.

 

Опасности романтических отношений в терапевтической группе

Роман в терапевтической группе — это специфический пример подгрупп, который является одной из задач и проблем, характерных для групп на продвинутых стадиях. Как распознать подгруппу? Это может быть основано на общепринятом базовом поведении: они соглашаются друг с другом независимо от темы, избегают конфронтации друг с другом, обмениваются понимающими взглядами, когда говорит «посторонний» участник, и, что наиболее важно, их стремление к отношениям сильнее, чем их стремление задуматься о своем поведении (Ялом, 2006).

Создание романтической или любой другой подгруппы в терапевтической группе может нанести серьезный вред ходу и функционированию группы. В исследовании Ялома (2006), было обнаружено, что около трети пациентов, преждевременно выбывших из терапевтических групп, сделали это в основном из-за проблем, вызванных подгруппами, независимо от того, были ли выбывшие участники частью подгруппы или нет.

Романтические отношения в группе могут создать общее торможение в группе в целом: Ялом рассказывает о терапевтической группе, которую он изучал, во время которой двое членов группы вступили в тайные сексуальные отношения без ведома остальной части группы и ведущих.

Тем не менее, в ретроспективном анализе было очевидно, что в течение трех недель их сексуальных отношений, таблица оценок в исследовании демонстрировала резкое снижение показателей, которые оценивали качество сеансов, вербальную активность, эмоциональное выражение и самораскрытие (Ялом, 2006).

Фрейд (1921) писал в своей статье «Групповая психология и анализ Эго» о столкновении между любовными отношениями в группе и групповой сплоченностью. Он утверждал, что подавленные сексуальные инстинкты способствуют сплочению группы посредством либидинальной сублимации.

Но, согласно Фрейду, никакая групповая связь — расовая, национальная или основанная на социальном статусе или вере — не застрахована от избыточного значения, которое два влюбленных человека придают своим отношениям. Это, очевидно, верно для терапевтической группы — члены группы, вступающие в сексуальные или романтические отношения, почти всегда будут уделять более высокое внимание романтическим отношениям, чем своей принадлежности к группе.

Бион (1961) интерпретирует формирование пары в группе как актуализацию основного предположения о спаривании, что означает сговор с целью бессознательной защиты группы от сильных чувств, таких как скрытая депрессия, противодействие ненависти, зависти или конкуренции, с другими участниками или ведущим, или даже защита от тревоги уничтожения и страха стать психопатом.

Тем не менее, романтика в терапевтической группе не обязательно должна быть только вредной, и в некоторых случаях она может даже иметь некоторые положительные аспекты для участников или группы в целом.

 

Возможные положительные аспекты романтических отношений в терапевтической группе

В реальной жизни, группы обычно испытывают разрушительные последствия романа и подгрупп больше, чем благотворные. Тем не менее, никоим образом не верно, что внегрупповая встреча подгруппы, включая романы и романтические отношения, всегда разрушительна. Если, например, у одного из участников, обладающего ограниченными способностями к межличностному общению и шизоидными чертами личности, внезапно развиваются реальные отношения с другим членом группы — можем ли мы утверждать, что это только ограничивает и вредит группе? Можем ли мы также увидеть в этом событии что-то, что возвышает и ободряет его как личность или, возможно, даже группу в целом?

Ведущие групп сходятся во мнении, что созданная подгруппа может быть использована ради терапии, и, таким образом, она часто может оказывать благотворное воздействие (Бурлингейм и др., 2004). С точки зрения общего системного подхода Агазаряна, терапевтическая группа представляет собой большую динамичную группу, состоящую из нескольких небольших подгрупп, которые являются необходимым компонентом для прояснения конфликтов и проблем в групповой обстановке. Работа ведущего заключается в том, чтобы поощрять сдерживание подгрупп, их исследование и, наконец, их успешную интеграцию в групповой опыт (Агазарян, 1992).

Для многих пациентов может быть трудно заниматься самораскрытием, и они могут чувствовать, что это легче сделать, когда они не одиноки, а принадлежат к подгруппе. И действительно, если подгруппы являются временными и преходящими — они могут быть даже полезными в том смысле, что они способствуют и усиливают терапевтические компоненты, такие как универсальность, надежда, социализация, катарсис и так далее (Ялом, 2006).

Некоторые из наиболее значительных изменений в терапевтических группах произошли после контакта между участниками вне группы. Когда мы имеем дело с романом, который разыгрывается вне групповых занятий, мы можем рассматривать внегрупповые события как проявление динамики подгруппы. Есть два условия, которые могут сделать подгруппу, включая интрижку, положительной для группы в целом: во-первых, если контакт после групповых сеансов будет передан группе и полностью проработан в групповой обстановке. И, во-вторых, если цели подгруппы согласуются с целями материнской группы, это может в конечном итоге укрепить сплоченность группы (Ялом, 2006).

В своей книге «С кушетки в круг» Шлапоберский описывает случай, когда один из семи участников группы сказал одному из других участников группы: «Иногда я мысленно беру тебя с собой домой и хорошо провожу время в одиночестве, представляя, какими мы с тобой могли бы быть делаем вместе». Группа удалилась и насторожилась, когда эти два участника продолжили разговор в течение следующих нескольких минут, и впервые в комнате появилась заметная страсть и сексуальность. Мужчина, с которым разговаривала участница, покраснел и мягко ответил, что он даже представить себе не мог, что она когда-нибудь захочет его, до сих пор, когда она заговорила и фактически «дала ему разрешение». Шлапоберский описывает, как этот разговор привел к дальнейшим разговорам о сексуальности, в которых приняли участие дополнительные участники, и как группа в целом погрузилась в атмосферу удовольствия и наслаждения, наряду с возросшим чувством безопасности и доверия. Через некоторое время оба этих участника покинули группу, и через некоторое время ведущий узнал, что они оба были вовлечены в хорошие, сбалансированные романтические отношения с другими людьми (Шлапоберский, 2016). Эта виньетка демонстрирует, как, когда группа сохраняет роман символическим, не разыгрывая его за пределами групповых сессий, гораздо легче сдерживать и обрабатывать возникающее сложное содержание.

Огромная проблема, как для наших участников, так и для нас как ведущих, заключается в том, что романтика разыгрывается и становится «реальной» за пределами группы, и я хотела бы предложить, чтобы мы рассматривали эти случаи, даже за пределами стен группы, как событие матрицы.

 

Роман как событие матрицы

Бер и Херст (2005) проводят различие между тремя возможными способами отношения к групповой терапии: психотерапия в группе, с группой и через группу. Влюбленность внутри группы в каждом из этих случаев воспринимается по-разному: в первом случае — психотерапия в группе — она воспринимается как симптом индивида. Во втором случае — психотерапия с группой — это воспринимается как диадическая связь, своего рода «вторичный» перенос между двумя участниками. В третьем случае — психотерапия через группу — это воспринимается как трансперсональный симптом, имеющий отношение к группе в целом, или как событие матрицы.

Меллер прочитал лекцию Фоулкса в 2002 году под названием «Любовь в группе», в которой он обсуждал романы в терапевтических группах и сосредоточился главным образом на анонимных примерах любовных отношений между организаторами и кандидатами в рамках групповых аналитических учебных программ. В своей лекции он подчеркнул групповую составляющую в этих делах и подчеркнул свою главную идею: «Любовь, короче говоря, является созданием группы» (Меллер, 2002).

Если, как утверждалось до сих пор, роман в группе — это событие матрицы, которое одновременно влияет на матрицу и находится под ее влиянием, тогда два участника, вовлеченные в роман, являются всего лишь «голосами», которые представляют беспорядок группы в целом. Беспорядок, который создал это конкретное расстройство, с самого начала, и который отвечает за его продолжение с тех пор. Другими словами, роман можно рассматривать как своего рода «решение» (Уитакер, 1989) — возможно, неадаптивное, несомненно, включающее разрушительный потенциал для пары и, возможно, даже для группы в целом.

Но если мы действительно рассматриваем роман как матричное событие, то проработка его и его решение также должны быть на уровне группы в целом. Я рассмотрю вопрос о том, как мы можем с этим справиться, но сначала я хотела бы сделать еще один шаг вперед и утвердить, что роман в группе на самом деле является демонстрацией явления, которое Роби Фридман (2013) называет «расстройством отношений».

 

Романтические отношения как «расстройство отношений в подгруппах»

В то время как классическая психология предполагает, что психические проблемы, с которыми сталкиваются люди, связаны с их индивидуальными особенностями, современный подход «расстройства отношений» (Фридман, 2007) добавляет более широкий угол зрения.

Согласно этому подходу, который опирался не только на Фоулкса и групповой анализ, но и на дух психоанализа отношений, большая часть проблем, с которыми сталкиваются люди, являются трансперсональными. Фридман утверждает, что расстройства отношений будут проявляться только в межличностных контекстах, в отношениях с другими людьми, группами и обществом, и, следовательно, могут быть лучше поняты и проработаны в терапевтических группах.

Фоулкс писал: «…Трансперсональный феномен… требует фундаментального поворота ума» (Фоулкс, 1964), а затем в своей следующей книге он подчеркнул это еще больше: «(мы) должны относиться к невротическим расстройствам как к мультиличностным» (Фоулкс, 1975). В терапевтической группе «каждое расстройство является результатом взаимного взаимодействия всех участников, включая ведущего» (Фридман, 2007), и, следовательно, этот взгляд позволяет нам добавить социальную перспективу к личной и, таким образом, побуждает нас работать горизонтально, используя групповую матрицу, и не только по вертикали внутри одного человека (Фоулкс, 1964).

Расстройства отношений — это мультиличностные дисфункциональные паттерны, категории взаимных эмоциональных и поведенческих дисфункциональных паттернов, которые создаются совместно и являются результатом неспособности всех вовлеченных сторон, например, неспособности сдерживать сильные эмоции, такие как беспокойство о разлуке и потребности в интеграции и агрессии (Фридман, 2013). Эти расстройства воспроизводятся в группе, здесь и сейчас, много раз с помощью нормативных актов (Гроссмарк, 2015), но со временем их можно переварить, сдержать, проанализировать и интерпретировать, и если их проработать, они могут способствовать прогрессу и росту отдельных людей и группы в целом, включая ведущего.

Четыре расстройства отношений, которые до настоящего времени были определены, описывали отношения между индивидом и его группой: дефицит, отвержение, расстройство отношений бескорыстия и отчуждения (Фридман, 2013). Я хотела бы утверждать, что мы можем обнаружить другой вид нарушения отношений — между подгруппой (парой) и группой в целом. Я предлагаю назвать это «расстройством отношений в подгруппах». Роман в группе — лишь один из примеров такого рода расстройства отношений.

Теперь я хотел бы перейти к обсуждению шагов, которые должен предпринять ведущий, когда имеет дело с матричным событием такого рода — расстройством романтических отношений в подгруппе в группе.

 

Как работать с романом в группе?

Можно рассматривать роман в группе как проявление Антигруппы (Ницун, 1996). Но это может быть воспринято как нечто большее. Моррис Ницун (2006) сам отводил очень важную роль желанию в группе в своей книге «Группа, как объект желания». Изучение сексуальности в групповой терапии. Ницун утверждает в своей книге, что эротизм на самом деле является организующим принципом, который способствует развитию группы, тому, как группа создается, живет и становится сильнее, когда она привлекает желание между членами группы ради превращения самой группы в объект желания. Он придерживался оптимистичного взгляда на желание и сексуальность в группе и поощрял обсуждение желания и сексуальности (Ницун, 2006). Однако в этой книге Ницун имеет дело, в первую очередь, с символическим романом, который не нарушает границ группы, превращаясь в настоящий роман.

В своей следующей книге, написанной десять лет спустя, «За пределами антигруппы» (2015), Ницун посвятил целую главу влюбленности и включил подраздел, озаглавленный «Любовь в группе и вне ее». Он написал там, что ситуации, в которых роман развивается в группе, очень проблематичны, приводят группу в тупик и кризис, который может длиться много месяцев, и что роман будет продолжать отбрасывать свою тень еще много месяцев после того, как он разрешится. Некоторые считают, что внегрупповой роман является результатом неподходящей и насыщенной либидо атмосферы в группе или открытых дискуссий о сексуальности и желании, которые стимулируют неподобающее поведение вне группы. Ницун (2015) считает прямо противоположным: «не говорить о сексе и притворяться, что желания и влечения не происходит, скорее больше, а не меньше способствует сексуальным действиям».

Следуя этой мысли, я хотела бы предположить, что когда пара формируется вне группы, несмотря на трудности, которые они создают для себя, группы и ведущих, мы должны попытаться увидеть в этом явлении возможность для роста и развития для группы в целом и справиться с этим именно выражая открытость в отношении обсуждения сексуальности и желания в группе.

Когда группа работает над романом, если мы используем терапевтические факторы — отражение, резонанс и обмен (Фоулкс, 1975) — и вся группа участвует в горизонтальном исследовании, тогда интерпретация и обработка позволяют создать ощущение включения вместо отвержения разных людей в группе (пара, имеющая дело или другие участники, внешние по отношению к нему).

В реальной жизни, когда раскрывается роман, частое решение групп (часто предлагаемое самими ведущими) заключается в том, что один из участников романа покидает группу, хотя в этом случае этот участник теряет свое место, а группа теряет свой вклад (Ялом, 2006). Некоторые авторы, Эрл Хоппер, например, настаивают на том, чтобы просить обоих партнеров покинуть группу в случае интрижки, рекомендуют им обратиться за индивидуальной терапией, и в то же время терапевт идет в супервизию (Хоппер и Коэн, 2005).

Я хотела бы предложить, чтобы, по крайней мере, на начальном этапе ведущий вместе со всеми членами группы попытался справиться с романтикой без необходимости ухода кого-либо из участников. Потому что, если мы рассматриваем романтику как событие матрицы и как симптом «расстройства отношений», то работа над ним должна проводиться в группе, группой в целом, включая ведущего, чтобы достичь глубокого понимания значения романа для партнеров, других членов группы и группы в целом. Например, мы хотели бы исследовать в группе, как различные участники «расстройства» способствовали этому, о чем они беспокоились, что они извлекли из этого — как пара, так и другие, которые не заметили или проигнорировали, и в любом случае, были частью этого бессознательного заговора. Такого рода понимание может быть достигнуто только путем трансперсонального исследования группы в целом.

Группа не может вечно выносить эту сложную ситуацию, и если роман сохранится, это больше не будет «аналитической группой незнакомцев» — и поэтому, по крайней мере, одному из пары, вовлеченной в роман, в конечном итоге придется уйти. Тем не менее, я предполагаю, что это произойдет не сразу, скорее ведущий даст своей группе и себе достаточно времени, чтобы разобраться в романтических отношениях и их значении, и за это время никто не уйдет. Я предполагаю, что во многих случаях романтика исчезнет в течение этого периода работы над ней.

 

Роль ведущего при работе с романом

Фрейд считал, что когда терапевт сталкивается с любовью переноса, ему нужно бороться на трех фронтах: внутренне — против сил, тянущих его за пределы анализа, против «сопротивляющихся», которые бросают вызов значению сексуальных влечений и пытаются помешать ему использовать их как часть его техники, так и в анализе — против пациента (1915). В аналогичном ключе я хотела бы утверждать, что групповой аналитик, справляющийся с романом в своей группе, должен вести борьбу на трех схожих фронтах: во-первых, против влюбленных, которые сопротивляются анализу своего романа и часто подрывают аналитическую работу терапевта и его группы. Во-вторых, против «сопротивляющихся» — других членов группы, которые считают, что роман не должен обсуждаться прямо и открыто. Вместо этого они пытаются «избежать проблемы» и не исследуют групповой контекст, в котором развивался роман, и его значение для каждого из других членов группы. Наконец, ведущему нужно бороться с самим собой и собственным страхом раскрыть сложный вопрос сексуальности и желания обсудить его в группе.

Одним из способов, с помощью которых групповые терапевты пытаются справиться со сложностью внегрупповых отношений между членами группы, включая романтические отношения, является прямой запрет на такие отношения, который обсуждается непосредственно на этапе подготовки, до того, как участники присоединятся к группе. Терапевт может объяснить, что внегрупповая деятельность обычно наносит ущерб терапии, четко описать возможные осложнения и подчеркнуть, что если внегрупповые встречи все еще происходят, намеренно или непреднамеренно, вовлеченные люди обязаны полностью поделиться ее содержанием с другими членами группы.

Однако Ялом (2006) очень решительно настроен в отношении неспособности терапевта предотвратить сексуальные отношения или любые другие формы разделения на подгруппы с помощью правил и контрактов. Более того, он напоминает нам, что разыгрывание и сексуальная компульсивность часто являются причинами межличностных трудностей, которые привели пациента в группу с самого начала, и, таким образом, их появление в группе может предоставить уникальную терапевтическую возможность поразмыслить над поведением.

Вместо команд и запретов терапевт должен поощрять саму группу к открытому обсуждению любого внегруппового контакта, анализировать его и настойчиво подчеркивать ответственность участников за информирование группы о внегрупповом контакте. Более того, следует поощрять других участников открыто говорить о своей реакции на эксклюзивные отношения — и таким образом исследовать проблемы зависти, ревности, неприятия или конкуренции (Ялом, 2006). Ведущий держит группу в курсе ее исследования желания и сексуальности и должен, в частности, наблюдать и комментировать тенденцию внутри группы избегать этих тем (Ницун, 2006).

Роман в группе — это один из тех «кризисов отношений», которые требуют активного и прямого вмешательства со стороны терапевта. В подобных случаях ведущий больше не может проявлять пассивную позицию «доверия к группе», скорее ему необходимо обеспечить «предотвращающее лидерство» (Фридман, 2017), в то же время осознавая сильные тревоги, лежащие в основе событий группы.

 

Проблема романтических отношений в группе

Когда я приближаюсь к концу этой статьи, я хотела бы вернуться к виньетке и предположить, что, на мой взгляд, мою группу погубила не романтика, а нарушение границ. На самом деле, феномен пересечения границ происходил в моей группе задолго до того, как начался роман, на церемониях «афтопати» у дверей клиники в конце групповых занятий. Мы, ведущие, пытались понять событие, интерпретировать его и работать с ним, но мы были недостаточно настойчивы, потому что все еще были неопытны.

Большинство членов нашей группы были очень одинокими людьми, и мы были даже немного рады, что они нравились друг другу и чувствовали связь друг с другом, и поэтому мы недостаточно быстро оценили опасность. Более того, мы недостаточно глубоко понимали значение этих событий, например, насколько романтические отношения были связаны с тем фактом, что ко-терапевты, на самом деле, тоже были парой, или с завистью и соперничеством, которые это вызывало в группе, когда некоторые участники дополнительно проходили индивидуальную терапию с одним из нас, а других не было.

Тем не менее, я думаю, что главная проблема нашей группы и, возможно, каждой группы, находящейся в подобном положении, заключалась в переходе от «матрицы любви» к «матрице отсутствия границ». Это был перекресток, на котором мы не смогли понять, что происходит, пока не стало слишком поздно.

В отличие от Фрейда (1921) и Биона (1961), которые считали сексуальный аспект группы проблематичным и опасным, я хочу присоединиться к Ницуну (2006) и Ялому (2006) и утверждать, что открытое обсуждение любви и желания в групповой психотерапии может принести пользу как отдельным людям, так и группе в целом целое. Роман внутри группы, рассматриваемый как событие матрицы или расстройство отношений в подгруппе, хотя и сложный и требовательный, также может стать возможностью для роста и развития как отдельных людей, так и группы в целом. На мой взгляд, ведущий должен использовать инклюзивный подход, который стремится удержать членов группы от ухода и вместо этого помогает им понять значение романтических отношений с личной, межличностной и трансперсональной точек зрения. Таким образом, проработка романтических отношений в группе может привести как ведущего, так и группу в целом к преобразованию кризиса в личный и групповой вызов и рост.

 

Эпилог

Я решила назвать эту статью «Проблема романтических отношений в аналитической группе» в качестве ссылки на две известные групповые аналитические статьи, которые мне нравятся, которые начинаются со слова «проблема». Первая — статья Фоулкса 1975 года «Проблемы большой группы». Фоулкс участвовал в нескольких больших группах и интересовался ими, но он был полон оговорок и колебаний относительно этой техники, которая, как он боялся, могла привести к серьезному регрессу и острому чувству неинтеграции, отсюда и название «проблемы» (во множественном числе) (Фоулкс, 1975). Вторая статья Эрла Хоппера 1982 года, одна из моих любимых статей, называется «Проблема контекста в групповой аналитической психотерапии» (Хоппер, 1982). Хоппер говорит нам там, что определение слова «проблема» — это не больше и не меньше, чем «вопрос или серия вопросов, на которые трудно ответить». Это очень оптимистичная и обнадеживающая статья.

Следовательно, название этой статьи — «проблема романтических отношений», потому что я хотела представить сложное отношение, которое, возможно, может отразить слово «проблема»; с одной стороны, беспокойство (после Фоулкса), потому что роман в группе пугающий, опасный и может даже быть антитерапевтическим, привести к распаду группы в целом или потере некоторых участников, но с другой стороны, надежда (после Хоппера) — что на подобных мероприятиях в группе есть место для развития и роста, и это действительно связано с рядом вопросов — или проблем, — которые мы, как групповые аналитики, должны попытаться решить.

 
Перевод: Психологический центр SmartPsy

Вверх